Україна не може похизуватися національними символами на кшалт Ейфелевої вежі чи статуї Свободи. На листівку нема що намалювати! Може настав час знайти такий символ!? А може навіть створити!
Пропоную акцію з пошуку національного ТОП-символу. Прошу не залишати цей пост повз уваги. Підключіть знайомих та друзів. Врешті ми можимо зробити щось корисне для усієї країни, адже вона того варта, тому що вона НАША!
Буде доречним відкинути націоналістичні та фобські забобони, бо завдання не тільки для творчого пошуку. Можливо за стільки років розтягування по таборам ми знайдемо те, що може об"єднати якщо не всіх, то можливо багатьох!
Розішліть адресу цієї статті усім, кого знаєте, залиште повідомлення у блогах своїх однодумців. Бо таку справу зможемо подужати тільки разом!
(перша згадка тут: ualife.org/post/15220)

- любители домашнего консервирования сталкиваются с извечной проблемой стерилизации банок. Для этого, как правило, используется какая-либо емкость (кастрюля, таз, ведро, "выварка" и т.п.), которая устанавливается на огонь, в нее закладывают банки и кипятят некоторое время. На дно под банки обязательно требуется уложить решетку, что бы не лопнуло стекло. А если нет под рукой такой решетки? - обходятся подручными материалами, например тряпками. Я с успехом пользуюсь обычной строительной сеткой, которая применяется для шпаклевки стен и потолков. От рулона отрезается полоса сетки шире на несколько сантиметров чем дно емкости, складывается в несколько слоев (всего слоев должно быть не менее трех но штук шесть как раз хорошо), обрезается в виде круга, по окружности порезаются ножницами радиальные надрезы "ромашкой" через шесть - восемь сантиметров, вот решетка и готова. У этого способа есть некоторые преимущества - легкая, но не всплывает, не ржавеет, смягчает (аммортизирует) укладку банок на дно, "ромашка" позволяет ровно загибаться краям сетки на стенки емкости, что бы предохранить банки при соприкосновении с ними. Сетка не разлазится в кипятке и не пристает к поверхностям, легко моется если банка лопнула и содержимое попало в емкость.

Камень был большим, теплым и шершавым. Он стоял одинокой глыбой в тени громадного дерева. Я заметил его сразу, но подошел не спеша, предвкушая отдых натруженным ногам. Солнце уже бежало к закату и размашистая крона дубового исполина спрятала в свои объятия и камень, и поляну. Приметный выступ на камне, облюбованный издали, приютил меня. Приятная тень прохладным покрывалом накрыла тело, остужая разгоряченный мозг и усталое сердце. Мысли перестали бурлить кипящим хороводом, мелочная суета дневных забот улеглась на дно, уступая место свободе и покою. Под мелодичный перезвон тишины веки мягко закрылись... Странное это чувство – спать и не спать одновременно. Реальность, похожая на сон, или сон на грани реальности – порой как тонко, фантасмагория потусторонней яви проникает в наше «Я» и в то же время как реалистичными бывают видения ночи …
… Я видел этот Дом тысячу раз. Конечно же это не дом. Но я всегда его вижу громадным зданием с множеством этажей. Странных этажей, где с любого из них можно сразу попасть на любой. Где на каждом этаже бесконечность комнат без какого-то размера и где из любой из комнат можно попасть в бесконечность других. Таких зданий в этом призрачном паутинном мире тысячи, они все стоят на узелках маленьких и больших дорог, все такие маленькие и большие, но всегда одинокие и обособленные, как будто живущие сами по себе.
… Я бывал в этом Доме тысячу раз. Не во всех комнатах и не на всех этажах. Когда-то давно, переступив порог Дома в первый раз, я обошел многие комнаты, просто так, из любопытства. Теперь захожу только в некоторые, в те, что необходимы. Комнаты Дома всегда полны человечков. Абсолютно реальных, живых, но друг для друга Невидимых. Да, именно так, человечки, будучи в комнате друг друга не видят. Человечков много, но никто не задумывается сколько. Все приходят и уходят, переползают из комнаты в комнату, каждый занят своим делом, ради которого он пришел. Но никто никому не мешает, потому что никто никого не чувствует. Это правило Дома, впрочем, это правило всех Домов. Но Правила живут исключениями и этот Дом не есть исключением из Этого правила – в этом Доме есть комнаты, где человечка можно Увидеть.
… В этой комнате Дома я раньше бывал чаще всего. Она занимает целый этаж. Тут человечки на свои бестелесные фигуры надевают Маски. Именно так в Домах человечки из призраков становятся Чем-то. Без Маски войти в эту комнату нельзя, Маску каждый выбирает себе сам, если хочет – каждый раз одну и ту же, или каждый раз разную. Здесь все Маски толкутся между собой бестолковой толпой и говорят. Говорят друг с другом, сами с собой, со всеми, говорят по делу или без, тихо или громко, говорят с любовью или ненавистью, в шутку и в серьез. Некоторые Маски наделены Палкой для раздачи оплеух нерадивым говорунам, то есть тем, кто нарушает Правила. Хотя как часто такие Маски перестают быть орудием Правил и превращаются просто в Палку, для которой оплеуха становится отличным дополнением к словам.
У каждой Маски есть волшебное Покрывало и по желанию парочка Масок может накрыться от посторонних глаз и пошептаться о своем, о Приватном. Под покрывалом перешептываются о важном друзья, треплются и сплетничают приятели, занимаются любовью любовники. Покрывало не мешает Маскам при этом видеть остальных и участвовать в галдеже Общака. Главным остается одно – говорить. Молчащая Маска расплывается, становится незаметной, она как бы растворяется в толпе. Молчание – смерть Образа. Как коротка память у человечков в Масках …, может потому, что коротка жизнь Маски.
…Я приходил сюда часто, а потом все реже и реже. Возникшая вначале страсть иссякла. Может потому, что я уже выговорился? А надевать другую Маску не хотелось. Все равно за ней будет стоять тот же самый человечишка с тем же самым запасом слов. Хотелось говорить, а не болтать, а все важное было уже произнесено. Такими же редкими гостями Комнаты стали и те немногие Друзья, которых я успел здесь найти. Они тоже сказали всем то, что хотели сказать. И замолчали. Ведь говорить всегда и везде могут только те, кому, по сути, нечего сказать, а значит и без разницы, что говорить. Странно, но факт – говорят в этой комнате Маски, но Дружат между собой Человечки.
… В Доме есть еще один этаж, на котором тоже всего одна комната. Но там стоят столы. Эта комната тоже для Масок. Маски сами выбирают себе стол и говорят за этим столом о чем-то одном. В отличии от комнаты предыдущей, в этой комнате все сказанное за столом не исчезает. Отдельные слова и целые фразы маслянистыми сгустками прилипают к столу, как будто застывают. Порой кажется, что даже время в этой комнате застывает, тоже прилипает к столам, становится тягучей вязкой малоподвижной массой. Маски приходят, говорят, уходят – а слова остаются. Вновь приходящие видят беседу целиком. Они могут что-то добавить от себя или промолчать. Но чаще всего Маски предпочитают поставить себе новый стол и сказать что-то свое, даже не удосужившись посмотреть, не говорили ли об этом за соседним столом. Парадоксальным есть стремление масок говорить, не внимая другим, не оглядываясь по сторонам. Откуда такая страсть? Почему Маска так стремиться утвердить себя в пространстве? И почему человечкам так нравится этот масочный мир-маскарад? И какого человечка в Маске больше – настоящего или выдуманного, разукрашенного? … Скорее всего, за Маской прячется не человечек, точнее не просто человечек. За Маской человечка стоит его второе «Я». Когда человечек получает Маску – второе «Я» получает Лицо. Только в этом обличии эта более сильная и значимая частичка Индивида может заявить о себе, доселе скрытая тенью «Я» первого. Человечек в Маске более человек, чем даже без нее, но суть его масочной жизни – игра своих «Я».


…Есть еще один этаж в этом Доме, там имеются для Масок целые Комнаты. Для каждой Маски своя. У комнат нет стен. Может и нет комнат, но каждая Маска знает, что именно это место на этом этаже принадлежит именно Ей. Конечно же главным в этой Комнате есть стол. Безразмерно огромный, но такой личный родной, безраздельной хозяйкой которого Маска и является. К столу в этих комнатах липнет не только слова. Маска может разместить на нем все что угодно ее Душе. Как много может уместиться разных слов, видений, мечтаний, переживаний и боли – все что так дорого масочному Сердцу. Другие Маски слоняются по этим комнатам от стола к столу, разглядывают содержимое, хвалят, трогают руками, завидуют, примеряют на себя, оценивают, спорят, ругаются. И снова возвращаются в свою Комнату к своему столу, что бы прилепить на него еще что-нибудь для всеобщего обозрения, трогания, примеряния, поругания и похвалы. В этом процессе «Я» второе ничем не уступает «Я» первому, сущности может у них разные, но вот пороки как раз общие.
…На том этаже есть и мой стол. Он так же, как и у других, завален чем-то важным для меня. Мне так хотелось, что бы что-то из содержимого стало важным и для кого-то. Но оказалось, что как и у всех, это стало всего лишь персональной выставкой Масочных слабостей. Не имеет значения то, сколько «Я» наполняют одну Маску, важно, что кроме Вселенского ЭГО в мАСКЕ больше ничего НЕТ. Для каждого из нас так и останется важным лишь собственный Мир, а другие Миры… … , а других Миров не существует.
…С тех пор как будто прошло тысячу лет. Многое стало другим. Дом изменился, изменились многие этажи. На некоторых этажах даже сделали ремонт – переклеили обои, перекрасили пол. Но Маски так и не поменялись внутри…
(с)ананас. июнь 2007.

 

...До него слабым дуновением донеслись неясные аккорды. Что-то заставило успокоить руки и утихомирить мысли. Тишина не стала объемной, но в скрипе позабытой мелодии проснулся вскрик. Все закружилось, от плечей по изнывающим рукам инистой волной вниз скатился озноб, вздрогнула спина, заныли пальцы. И снова проснулась она, давно забытая, но такая же странная боль. Боль, которая жалила в минуты радости и просто постанывала в часы хандры. Капелька усилий и из боли выкристализовалась нечеткая, но знакомая фигура. Уходящий в никуда силуэт, легкий ореол, мифическая поступь... Тиски в области гортани, не отпуская дыхания, поползли к сердцу, железными когтями напомнили о прошлом. Привкус крови на губах напомнил о настоящем. ... - Когда же ты отпустишь меня, о Прошлое, я бегу прочь, но почему я доганяю тебя? ... От кого я бегу? Легкое эхо от клавишь засмеялось и снова перемешало мозг - от себя в никуда? значит к себе... Но я уже не такой, я меняюсь, я другой! ... - Ты такой же самый, - засмеялось эхо.

...эхо из переливов затихло где-то далеко, растворился призрачный полумрак прошлого, поглощенный серой дымкой будничного настоящего. Если остановиться и замереть, то любое, что двигается вперед, рождает иллюзию твоего движения назад. Как стремительно я падаю! Может потому, что стою в бегущем потоке? Но поток летит в Никуда! Как бесцелье для всех рождает направление для каждого? ... Оглянулся вокруг, сжал обеими руками сморщеное время на лбу, - мое место здесь, я его создал, это важно для всех! Толчек в спину был тем более сильным, что был случайным и бестелесым. Пресное "простите", извинительная маска вместо глаз и незадачливая серость растворилась в потоке, но не исчезли толчки. Чаще и сильнее, "простите" тоже исчезло, вместо извинительностей - оскал... я мешаю, я мешаю потоку идти вперед, заняв свое место, я стал остальным помехой! Меня обходят и толкают те, кто спешит к своему месту, что бы заняв его, попасть в толчею... Может Эхо пело правильную песню - нельзя плыть в потоке, это все равно, что стоять, нельзя стоять на своем месте, это все равно, что падать к ногам, что же остается для жизни? Лететь наперегонки вперед! Куда? Не имет значения, главное быстрее того, кто слева от тебя! Что будет? Станешь спиной для потока. Розовая майка лидера, на мгновение в ореоле призрачной славы, потом чей-то рывок справа и поток пристроится ему в хвост...  -"ОСТАНОВИТЕ землю, Я ХОЧУ СОЙТИ"

1_Если нечего сказать - молчи;
2_Все что сказано тобой сейчас - уже сказали до тебя;
3_С тем, что ты сказал, будут согласны тысячи таких как ты;
4_С тем что ты сказал, будут не согласны десятки тысячь таких как ты;
5_Если с тем, что ты сказал, никто не спорит, то ты сморозил глупость. ..."

"...искре пылать огнем не предначертано извне, огонь костра - от терпеливых рук, что, малое заботой окружив, растят величие трудом"  (С) ананас